Как в ситуации стресса принимать верные решения: советы космонавта Алексея Леонова

5868
Как в ситуации стресса принимать верные решения: советы космонавта Алексея Леонова

Фото: Алексей Леонов



Космонавты первого отряда прошли самый строгий отбор и подготовку. Многое из того, что они делали, было невозможно смоделировать на Земле, и в нештатных ситуациях им приходилось полагаться только на себя и на напарника. Как не растеряться и не запаниковать, когда на кону жизнь, а времени для принятия решения очень мало? Как найти себе достойную замену из числа молодых специалистов? На эти вопросы ответил Алексей Леонов, который не только первым вышел в открытый космос, но и более 30 лет проработал в Центре подготовки космонавтов.

Вы были первым космонавтом, вышедшим в открытый космос. И сразу же произошла нештатная ситуация. Как Вам удалось в условиях дефицита времени не растеряться и справиться с возникшей проблемой?

В открытый космос я вышел в скафандре. Перед полетом его тестировали, но точно воссоздать условия космоса на Земле невозможно: перепад давления был от 760 мм внутри скафандра до 760 мм в миллиардной отрицательной степени в космическом пространстве. Из-за этого скафандр деформировался. Чтобы вернуться на корабль, мне нужно было смотать фал (трос длиной около 5 метров, соединявший меня с кораблем), на котором через каждые 40 см установлены колечки диаметром 20 мм. При сматывании фала в бухту перед входом я должен был каждое кольцо надеть на защелку. Из-за деформации скафандра (он раздулся) фаланги пальцев вышли из перчаток, поэтому сматывать фал было очень трудно. Кроме того, войти в шлюз корабля ногами вперед, как положено, стало невозможно. Тогда я принял решение сбросить давление в скафандре и заходить в шлюз вперед головой. Это очень опасно: при таком давлении в крови мог закипеть азот. Как-то я стал свидетелем подобного. Во время прохождения комиссии мы поднимались на высоту 14 тыс. м с кислородной маской, а перед этим дышали чистым кислородом, чтобы произошло вымывание азота. Кому-то хватало одного часа, а кому-то нет. На моих глазах азот закипел у моего товарища: у него раздулись руки, глаза провалились. Я знал, что со мной может произойти то же самое, но рассчитывал, что уже достаточно долго дышу чистым кислородом, и рискнул. Паниковать было некогда: до захода в тень оставалось всего пять минут, а в тени смотать фал невозможно. Более того, у меня оставалось кислорода на полчаса, так что нужно было торопиться. Я все время думал о том, что случится через пять минут, а что – через тридцать. И действовал исходя из этих соображений.

Почему важно продумывать план действий

Когда во время моего первого полета в космос мы пошли на посадку, система автоматического спуска не сработала. Мы полностью ее отключили и запросили у Земли разрешения спускаться в ручном режиме. На связь вышел Юрий Гагарин и разрешил ручной спуск. Вопрос был, куда приземляться. Я еще перед стартом по своей инициативе нанес на физическую карту витки корабля, наметив на них точки включения двигателя и места посадки. Таким образом, нам не пришлось тратить время на расчеты. Решено было посадить корабль в тайге: вес корабля – около трех тонн, длина парашютных строп – 150 м, поэтому сажать его в густонаселенных районах было опасно. Мы сели в 80 км от расчетной точки, что, учитывая скорость и высоту, с которой он снижался, можно считать идеальной посадкой. На вторые сутки к нам пришли спасатели и для подготовки эвакуации корабля высадили с вертолета десант, на третьи сутки мы на лыжах прошли 9 км до вертолета и перелетели на большой аэродром в Пермь.

Из рассказа Алексея Леонова


У Вас была возможность с кем-то посоветоваться?

Перед полетом Сергей Королев велел докладывать абсолютно обо всем. Но когда возникла непредвиденная ситуация, я понял, что докладывать нельзя, ведь прямая информация на Земле вызовет панику, мне станут задавать много вопросов, а это бы меня очень отвлекало. Я понимал, что никто, кроме командира корабля Павла Беляева1, помочь мне не может. По возвращении мои действия стали разбирать на заседании комиссии: «Представляете, я бы вам доложил, что у меня проблемы со входом. Что бы вы стали делать? Уточнили бы, какие проблемы. Я бы сказал, что не могу войти в шлюз. Вы бы стали спрашивать почему. Я бы сказал, что жесткость скафандра не позволяет и я собираюсь перейти на низкое давление. Но это грозит закипанием азота, и разрешения мне бы не дали. Тогда вы стали бы формировать комиссию – а это минимум 15 минут. Но мы ведь знали, что у меня 5 минут до входа в тень и кислорода на 30 минут! Затем комиссия снова стала бы спрашивать меня, в чем проблема. И что бы она мне посоветовала? Снизить давление. Но ведь я так и сделал! Другого выхода не было». Выслушав меня, Королев сказал: «А ведь Алеша прав». И все вопросы были сняты.

1Павел Беляев – советский космонавт №10, заслуженный мастер спорта, полковник. Будучи летчиком-истребителем, участвовал в советско-японской войне (август – сентябрь 1945 года). Как-то во время патрулирования у него отказал бензонасос в 500 км от берега. Целый час он управлял самолетом одной рукой, а другой качал бензин. Товарищи уже считали его погибшим, а он вдруг плавно приземлился неподалеку.

Если бы Вы не справились с этой нештатной ситуацией в открытом космосе, откуда было ждать помощи?

Мне повезло – азот не закипел, но я мог потерять сознание. И на этот счет был четкий план действий: Павел должен был разгерметизировать корабль, перейти в шлюз и эвакуировать меня. В нем я был абсолютно уверен.

Вы больше суток находились вместе в замкнутом пространстве. Что вам помогало сохранять хорошие отношения, не паникуя и не обвиняя друг друга во всех проблемах?

Кстати, проблем было немало, поскольку многое до нас никто не делал. Когда я вернулся на корабль, началось закислораживание: давление кислорода поднялось до 460 мм, тогда как норма около 160 мм. Любая искра могла привести к взрыву, а ведь на корабле работали десятки электромоторов! Что мы только ни делали: убирали влажность, понижали температуру, – ничего не помогало. Наступило кислородное опьянение, и мы даже заснули. Во сне я нечаянно включил тумблер подачи воздуха на случай разгерметизации, давление в корабле стало расти и достигло критического уровня. Этим давлением был прикрыт люк, у которого образовалась микронная щель – через нее шло травление воздуха. Возвращаясь на корабль, я закрыл люк, что подтверждалось показаниями датчиков, но через щель воздух уходил из кабины, и система жизнеобеспечения постоянно давала кислород, который мы не успевали перерабатывать, поэтому уровень кислорода и достиг такой критической величины. Но на этом проблемы не закончились. После отстрела шлюза корабль стал быстро вращаться – свет попадал поочередно в каждый из трех иллюминаторов, это создавало мощный оптико-кинетический раздражитель. И ни в одной из этих ситуаций между нами не возникло конфликтов. Даже после посадки корабля, когда мы с Павлом оказались в заснеженной тайге и провели там почти трое суток, мы ни разу не поссорились. Наоборот, у нас были трогательные отношения, несмотря на суровость характера Павла.

Дело в том, что экипажи космонавтов подбирают по принципу психологической совместимости. Необходимость этого стала очевидна после того, как полет Виталия Жолобова и Бориса Волынова пришлось прекратить досрочно: не учли эмоциональную сторону работы космонавтов. Каждый из них был сильной личностью, но вместе они угнетали друг друга, и экипаж не сложился. Можно из двух специалистов среднего уровня сделать блестящий экипаж, а из двух сильных – плохую команду. Экипаж Беляев – Леонов считается эталоном психологической совместимости: Павел меланхолик, а я сангвиник. Я его подталкивал, а он меня сдерживал. Мы дружили семьями и многому учились друг у друга. Он был старше меня на десять лет, и после его смерти его дети мне стали как родные.

Чему Вы друг друга научили?

Космонавт должен уметь прыгать с парашютом. Перед первым полетом я был уже опытным парашютистом и инструктором Павла. Во время одного из прыжков мы попали в кинжальный поток (ветер дул со скоростью 25 м/с). При посадке я сильно ударился о землю, было такое ощущение, что у меня что-то оборвалось внутри. Павел же получил винтовой перелом обеих костей правой ноги. Его привезли в госпиталь. Рентгенолог увидела окровавленного человека, растерялась и, выкручивая объектив аппарата, уронила его прямо на раздробленные кости. «Можно чуть-чуть поосторожнее?» – сжав зубы, произнес Паша. И все. Он был человеком огромной выдержки. В другой раз мы отправились прыгать зимой, снегу было по колено, и это могло смягчить посадку при неудачном прыжке. Как назло, покинув вертолет, мы снова попали в кинжальный поток. Во время прыжка он понес Павла на край аэродрома, где были дровяные склады. Ему повезло: бревна оказались сложены колодцем, и он попал как раз внутрь него. Эта удача заставила его поверить в себя, и больше прыжков он не боялся.

Павел научил меня работать с людьми. Он внимательно изучал личные дела всех, кого мы принимали на работу. Когда набирали космонавтов в следующий отряд, я руководствовался его методом.

А в чем заключается этот метод?

Я смотрел личные дела кандидатов, обращая внимание на то, как человек учился в школе, как – в училище. По этому показателю очень легко судить о профессионализме кандидата: если в школе он учился плохо, а в училище или академии отлично, значит, он нашел свое призвание, и ему это интересно.

Затем я обращал внимание на семью. Если человек женат второй раз, мы его не брали. Почему? Если меняет жен, значит, в семье что-то не так. А ведь настроение в семье практически всегда зависит от ее главы.

Дальше нужно смотреть, есть ли у человека дети, как они учатся, кто ими занимается. Это важно: космонавт должен знать и контролировать грандиозный объем информации и все происходящее вокруг – с этим не справится человек, у которого беспорядок в собственном доме. Кроме того, у любого летчика, тем более космонавта, голова не должна болеть о том, что у него творится в семье, – это просто опасно для жизни!

Как Вы подбирали молодых специалистов, еще не состоявшихся в профессии?

Я смотрел карточки успеваемости студентов Военно-воздушной инженерной академии имени профессора Н.Е. Жуковского начиная с третьего курса. Был случай: смотрю карточку студента – одни тройки, а школу окончил с золотой медалью. Я стал разбираться, а у него папа – директор школы, большинство преподавателей – родственники. Отсеивая таких лжеотличников, я выбирал лучших и вел их до самого выпуска. После выпуска из Академии я забирал их в Центр подготовки космонавтов, где работал до 1991 года. Люди, которых я тогда набрал, сейчас составляют основу Центра.

Допустим, в Центр подготовки космонавтов попадают лучшие из студентов Академии. Но ведь физически и психологически они не готовы тут же лететь в космос. Как их к этому готовят?

Все кандидаты проходят строжайший отбор, я бы назвал его безошибочным. Затем они поступают на учебу, во время которой подвергаются серьезным клинико-физиологическим испытаниям, в том числе воздействию температуры, давления в барокамере и т. д. Создаются условия, позволяющие выявить, например, такие пороки сердечно-сосудистой системы, которые в обычной клинике не обнаружить. Будущие космонавты изучают историю полетов: какие нештатные ситуации возникали, как действовали космонавты. Таким образом они узнают, что может пойти не так, и учатся, как себя вести в том или ином случае. Проходят тренировки на выживаемость в тех местах, где есть вероятность приземления в случае аварии, – в море, горах, тундре. За время этой подготовки человек понимает степень опасности и свои возможности. Не скрою, были случаи, когда до полета дело не доходило.

 

Часто космонавты, как и предприниматели, общаются с коллегами и партнерами из разных стран. Что нужно знать, чтобы общение проходило успешно?

В 1975 году впервые прошла стыковка двух космических кораблей разных стран – СССР и США. Программа получила название «Союз» – «Аполлон». Это был наш первый опыт работы с гражданами другого государства, и большой проблемой оказался языковой барьер. С первого дня подготовки мы стали учить английский, а они – русский. Я лично вел репортаж из космоса для утренней передачи «Good morning, America», а Томас Стаффорд, командир американского экипажа, – программу для советских зрителей на русском. Представляете, как американцы удивились, когда их по-английски приветствовал советский полковник! Наши включения слушала вся Америка: мы говорили с американцами на одном языке, и это для них было внове. Никакая дипломатия не смогла бы достичь такого успеха!

Уже 20 лет Вы трудитесь в банковской сфере. Какие навыки, приобретенные за время работы в космической отрасли, Вам сейчас помогают?

Меня пригласили в банк в 1992 году для формирования его филиалов по всей стране. Ведь прежде чем открыть банк, нужно понять, как в регионе движутся денежные потоки, какие здесь предприятия. А поскольку я был заказчиком тренажерно-моделирующей системы самолетного парка, то хорошо представлял предприятия электронной, сталелитейной, авиационной промышленности. Знал, как выйти на руководителей этих предприятий и как с ними общаться. В течение двух лет я был председателем совета директоров принадлежащего банку завода «Пемос», производящего бытовые моющие средства. Мы буквально поставили предприятие на ноги: появилась новая продукция, изменилась упаковка. Но банк не собирался управлять заводом: это дело менеджеров, а не банкиров. «Пемос» продали компании Henkel. Правда, покупатель поставил условие: никаких детских садов, жилья и прочего. А власти города эти объекты на свой баланс не брали, хотя должны были. В итоге я их уговорил.

Вы с детства рисуете. Далекие от искусства люди знают Ваши картины по маркам на космическую тему. Остальные видели их в Мемориальном музее космонавтики, кто-то даже на выставках в зарубежных музеях. Как это хобби влияет на Вашу жизнь, работу?

Ни одной конструкции, ничего на Земле не было создано без рисунка, и мне творчество всегда очень помогало. Например, когда я преподавал, я мог нарисовать то, о чем хочу сказать, – это было наглядно и хорошо запоминалось. Микеланджело говорил: «Рисунок – источник и душа всех видов живописи и корень всякой науки». 

Как в ситуации стресса принимать верные решения: советы космонавта Алексея Леонова

Справка


Алексей Леонов окончил летную школу в Кременчуге, Чугуевское военное авиационное училище летчиков, Военно-воздушную инженерную академию имени Н.Е. Жуковского и адъюнктуру этой академии. Совершил два космических полета (в 1965 и 1975 годах). Впервые в истории человечества вышел в открытый космос (18 марта 1965 года). С 1974 года – заместитель начальника Центра подготовки космонавтов им. Ю.А. Гагарина, командир отряда космонавтов. Второй космический полет совершил в 1975 году в качестве командира космического корабля «Союз-19». Во время полета корабль состыковался с американским космическим кораблем Apollo; программа известна под названием «Союз» – «Аполлон» (ЭПАС). В 1992–1993 годах – директор космических программ компании «Четек». Его имя носит кратер на обратной стороне Луны и малая планета 9533. Летчик-космонавт СССР, инженер-испытатель I класса, генерал-майор авиации, дважды Герой Советского Союза. Почетный член Российской академии художеств, действительный академик Нью-Йоркской академии изящных искусств. Советник первого заместителя председателя совета директоров Альфа-банка.



Подписка на статьи

Чтобы не пропустить ни одной важной или интересной статьи, подпишитесь на рассылку. Это бесплатно.

Школа руководителя

Школа руководителя

Проверьте свои знания и приобретите новые

Записаться

Самое выгодное предложение

Самое выгодное предложение

Станьте читателем уже сейчас

Живое общение с редакцией

А еще...



Доставка новостей@

Оформите подписку, чтобы не пропустить свежие новости

150 000 + ваших коллег следят за нашими новостями




© 2011–2016 ООО «Актион управление и финансы»

Журнал «Генеральный Директор» –
профессиональный журнал руководителя

Все права защищены. Полное или частичное копирование любых материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции журнала «Генеральный Директор». Нарушение авторских прав влечет за собой ответственность в соответствии с законодательством РФ.


  • Мы в соцсетях
Зарегистрируйтесь на сайте и продолжите чтение! Это бесплатно и займет всего минуту!

Вы сможете бесплатно продолжить чтение этой статьи, а также получите доступ к сервисам на сайте для зарегистрированных пользователей:

  • методики, проверенные на практике
  • библиотека Генерального Директора
  • правовая база
  • полезные подборки статей
  • участие и просмотр вебинаров

У меня есть пароль
напомнить
Пароль отправлен на почту
Ввести
Я тут впервые
И получить доступ на сайт
Займет минуту!
Введите эл. почту или логин
Неверный логин или пароль
Неверный пароль
Введите пароль