text
Генеральный Директор

Как в ситуации стресса принимать верные решения: советы космонавта Алексея Леонова

  • 24 апреля 2014
  • 5964
Как в ситуации стресса принимать верные решения: советы космонавта Алексея Леонова

Фото: Алексей Леонов



Космонавты первого отряда прошли самый строгий отбор и подготовку. Многое из того, что они делали, было невозможно смоделировать на Земле, и в нештатных ситуациях им приходилось полагаться только на себя и на напарника. Как не растеряться и не запаниковать, когда на кону жизнь, а времени для принятия решения очень мало? Как найти себе достойную замену из числа молодых специалистов? На эти вопросы ответил Алексей Леонов, который не только первым вышел в открытый космос, но и более 30 лет проработал в Центре подготовки космонавтов.

Вы были первым космонавтом, вышедшим в открытый космос. И сразу же произошла нештатная ситуация. Как Вам удалось в условиях дефицита времени не растеряться и справиться с возникшей проблемой?

В открытый космос я вышел в скафандре. Перед полетом его тестировали, но точно воссоздать условия космоса на Земле невозможно: перепад давления был от 760 мм внутри скафандра до 760 мм в миллиардной отрицательной степени в космическом пространстве. Из-за этого скафандр деформировался. Чтобы вернуться на корабль, мне нужно было смотать фал (трос длиной около 5 метров, соединявший меня с кораблем), на котором через каждые 40 см установлены колечки диаметром 20 мм. При сматывании фала в бухту перед входом я должен был каждое кольцо надеть на защелку. Из-за деформации скафандра (он раздулся) фаланги пальцев вышли из перчаток, поэтому сматывать фал было очень трудно. Кроме того, войти в шлюз корабля ногами вперед, как положено, стало невозможно. Тогда я принял решение сбросить давление в скафандре и заходить в шлюз вперед головой. Это очень опасно: при таком давлении в крови мог закипеть азот. Как-то я стал свидетелем подобного. Во время прохождения комиссии мы поднимались на высоту 14 тыс. м с кислородной маской, а перед этим дышали чистым кислородом, чтобы произошло вымывание азота. Кому-то хватало одного часа, а кому-то нет. На моих глазах азот закипел у моего товарища: у него раздулись руки, глаза провалились. Я знал, что со мной может произойти то же самое, но рассчитывал, что уже достаточно долго дышу чистым кислородом, и рискнул. Паниковать было некогда: до захода в тень оставалось всего пять минут, а в тени смотать фал невозможно. Более того, у меня оставалось кислорода на полчаса, так что нужно было торопиться. Я все время думал о том, что случится через пять минут, а что – через тридцать. И действовал исходя из этих соображений.

Почему важно продумывать план действий

Когда во время моего первого полета в космос мы пошли на посадку, система автоматического спуска не сработала. Мы полностью ее отключили и запросили у Земли разрешения спускаться в ручном режиме. На связь вышел Юрий Гагарин и разрешил ручной спуск. Вопрос был, куда приземляться. Я еще перед стартом по своей инициативе нанес на физическую карту витки корабля, наметив на них точки включения двигателя и места посадки. Таким образом, нам не пришлось тратить время на расчеты. Решено было посадить корабль в тайге: вес корабля – около трех тонн, длина парашютных строп – 150 м, поэтому сажать его в густонаселенных районах было опасно. Мы сели в 80 км от расчетной точки, что, учитывая скорость и высоту, с которой он снижался, можно считать идеальной посадкой. На вторые сутки к нам пришли спасатели и для подготовки эвакуации корабля высадили с вертолета десант, на третьи сутки мы на лыжах прошли 9 км до вертолета и перелетели на большой аэродром в Пермь.

Из рассказа Алексея Леонова


У Вас была возможность с кем-то посоветоваться?

Перед полетом Сергей Королев велел докладывать абсолютно обо всем. Но когда возникла непредвиденная ситуация, я понял, что докладывать нельзя, ведь прямая информация на Земле вызовет панику, мне станут задавать много вопросов, а это бы меня очень отвлекало. Я понимал, что никто, кроме командира корабля Павла Беляева1, помочь мне не может. По возвращении мои действия стали разбирать на заседании комиссии: «Представляете, я бы вам доложил, что у меня проблемы со входом. Что бы вы стали делать? Уточнили бы, какие проблемы. Я бы сказал, что не могу войти в шлюз. Вы бы стали спрашивать почему. Я бы сказал, что жесткость скафандра не позволяет и я собираюсь перейти на низкое давление. Но это грозит закипанием азота, и разрешения мне бы не дали. Тогда вы стали бы формировать комиссию – а это минимум 15 минут. Но мы ведь знали, что у меня 5 минут до входа в тень и кислорода на 30 минут! Затем комиссия снова стала бы спрашивать меня, в чем проблема. И что бы она мне посоветовала? Снизить давление. Но ведь я так и сделал! Другого выхода не было». Выслушав меня, Королев сказал: «А ведь Алеша прав». И все вопросы были сняты.

1Павел Беляев – советский космонавт №10, заслуженный мастер спорта, полковник. Будучи летчиком-истребителем, участвовал в советско-японской войне (август – сентябрь 1945 года). Как-то во время патрулирования у него отказал бензонасос в 500 км от берега. Целый час он управлял самолетом одной рукой, а другой качал бензин. Товарищи уже считали его погибшим, а он вдруг плавно приземлился неподалеку.

Если бы Вы не справились с этой нештатной ситуацией в открытом космосе, откуда было ждать помощи?

Мне повезло – азот не закипел, но я мог потерять сознание. И на этот счет был четкий план действий: Павел должен был разгерметизировать корабль, перейти в шлюз и эвакуировать меня. В нем я был абсолютно уверен.

Вы больше суток находились вместе в замкнутом пространстве. Что вам помогало сохранять хорошие отношения, не паникуя и не обвиняя друг друга во всех проблемах?

Кстати, проблем было немало, поскольку многое до нас никто не делал. Когда я вернулся на корабль, началось закислораживание: давление кислорода поднялось до 460 мм, тогда как норма около 160 мм. Любая искра могла привести к взрыву, а ведь на корабле работали десятки электромоторов! Что мы только ни делали: убирали влажность, понижали температуру, – ничего не помогало. Наступило кислородное опьянение, и мы даже заснули. Во сне я нечаянно включил тумблер подачи воздуха на случай разгерметизации, давление в корабле стало расти и достигло критического уровня. Этим давлением был прикрыт люк, у которого образовалась микронная щель – через нее шло травление воздуха. Возвращаясь на корабль, я закрыл люк, что подтверждалось показаниями датчиков, но через щель воздух уходил из кабины, и система жизнеобеспечения постоянно давала кислород, который мы не успевали перерабатывать, поэтому уровень кислорода и достиг такой критической величины. Но на этом проблемы не закончились. После отстрела шлюза корабль стал быстро вращаться – свет попадал поочередно в каждый из трех иллюминаторов, это создавало мощный оптико-кинетический раздражитель. И ни в одной из этих ситуаций между нами не возникло конфликтов. Даже после посадки корабля, когда мы с Павлом оказались в заснеженной тайге и провели там почти трое суток, мы ни разу не поссорились. Наоборот, у нас были трогательные отношения, несмотря на суровость характера Павла.

Дело в том, что экипажи космонавтов подбирают по принципу психологической совместимости. Необходимость этого стала очевидна после того, как полет Виталия Жолобова и Бориса Волынова пришлось прекратить досрочно: не учли эмоциональную сторону работы космонавтов. Каждый из них был сильной личностью, но вместе они угнетали друг друга, и экипаж не сложился. Можно из двух специалистов среднего уровня сделать блестящий экипаж, а из двух сильных – плохую команду. Экипаж Беляев – Леонов считается эталоном психологической совместимости: Павел меланхолик, а я сангвиник. Я его подталкивал, а он меня сдерживал. Мы дружили семьями и многому учились друг у друга. Он был старше меня на десять лет, и после его смерти его дети мне стали как родные.

Чему Вы друг друга научили?

Космонавт должен уметь прыгать с парашютом. Перед первым полетом я был уже опытным парашютистом и инструктором Павла. Во время одного из прыжков мы попали в кинжальный поток (ветер дул со скоростью 25 м/с). При посадке я сильно ударился о землю, было такое ощущение, что у меня что-то оборвалось внутри. Павел же получил винтовой перелом обеих костей правой ноги. Его привезли в госпиталь. Рентгенолог увидела окровавленного человека, растерялась и, выкручивая объектив аппарата, уронила его прямо на раздробленные кости. «Можно чуть-чуть поосторожнее?» – сжав зубы, произнес Паша. И все. Он был человеком огромной выдержки. В другой раз мы отправились прыгать зимой, снегу было по колено, и это могло смягчить посадку при неудачном прыжке. Как назло, покинув вертолет, мы снова попали в кинжальный поток. Во время прыжка он понес Павла на край аэродрома, где были дровяные склады. Ему повезло: бревна оказались сложены колодцем, и он попал как раз внутрь него. Эта удача заставила его поверить в себя, и больше прыжков он не боялся.

Павел научил меня работать с людьми. Он внимательно изучал личные дела всех, кого мы принимали на работу. Когда набирали космонавтов в следующий отряд, я руководствовался его методом.

А в чем заключается этот метод?

Я смотрел личные дела кандидатов, обращая внимание на то, как человек учился в школе, как – в училище. По этому показателю очень легко судить о профессионализме кандидата: если в школе он учился плохо, а в училище или академии отлично, значит, он нашел свое призвание, и ему это интересно.

Затем я обращал внимание на семью. Если человек женат второй раз, мы его не брали. Почему? Если меняет жен, значит, в семье что-то не так. А ведь настроение в семье практически всегда зависит от ее главы.

Дальше нужно смотреть, есть ли у человека дети, как они учатся, кто ими занимается. Это важно: космонавт должен знать и контролировать грандиозный объем информации и все происходящее вокруг – с этим не справится человек, у которого беспорядок в собственном доме. Кроме того, у любого летчика, тем более космонавта, голова не должна болеть о том, что у него творится в семье, – это просто опасно для жизни!

Как Вы подбирали молодых специалистов, еще не состоявшихся в профессии?

Я смотрел карточки успеваемости студентов Военно-воздушной инженерной академии имени профессора Н.Е. Жуковского начиная с третьего курса. Был случай: смотрю карточку студента – одни тройки, а школу окончил с золотой медалью. Я стал разбираться, а у него папа – директор школы, большинство преподавателей – родственники. Отсеивая таких лжеотличников, я выбирал лучших и вел их до самого выпуска. После выпуска из Академии я забирал их в Центр подготовки космонавтов, где работал до 1991 года. Люди, которых я тогда набрал, сейчас составляют основу Центра.

Допустим, в Центр подготовки космонавтов попадают лучшие из студентов Академии. Но ведь физически и психологически они не готовы тут же лететь в космос. Как их к этому готовят?

Все кандидаты проходят строжайший отбор, я бы назвал его безошибочным. Затем они поступают на учебу, во время которой подвергаются серьезным клинико-физиологическим испытаниям, в том числе воздействию температуры, давления в барокамере и т. д. Создаются условия, позволяющие выявить, например, такие пороки сердечно-сосудистой системы, которые в обычной клинике не обнаружить. Будущие космонавты изучают историю полетов: какие нештатные ситуации возникали, как действовали космонавты. Таким образом они узнают, что может пойти не так, и учатся, как себя вести в том или ином случае. Проходят тренировки на выживаемость в тех местах, где есть вероятность приземления в случае аварии, – в море, горах, тундре. За время этой подготовки человек понимает степень опасности и свои возможности. Не скрою, были случаи, когда до полета дело не доходило.

 

Часто космонавты, как и предприниматели, общаются с коллегами и партнерами из разных стран. Что нужно знать, чтобы общение проходило успешно?

В 1975 году впервые прошла стыковка двух космических кораблей разных стран – СССР и США. Программа получила название «Союз» – «Аполлон». Это был наш первый опыт работы с гражданами другого государства, и большой проблемой оказался языковой барьер. С первого дня подготовки мы стали учить английский, а они – русский. Я лично вел репортаж из космоса для утренней передачи «Good morning, America», а Томас Стаффорд, командир американского экипажа, – программу для советских зрителей на русском. Представляете, как американцы удивились, когда их по-английски приветствовал советский полковник! Наши включения слушала вся Америка: мы говорили с американцами на одном языке, и это для них было внове. Никакая дипломатия не смогла бы достичь такого успеха!

Уже 20 лет Вы трудитесь в банковской сфере. Какие навыки, приобретенные за время работы в космической отрасли, Вам сейчас помогают?

Меня пригласили в банк в 1992 году для формирования его филиалов по всей стране. Ведь прежде чем открыть банк, нужно понять, как в регионе движутся денежные потоки, какие здесь предприятия. А поскольку я был заказчиком тренажерно-моделирующей системы самолетного парка, то хорошо представлял предприятия электронной, сталелитейной, авиационной промышленности. Знал, как выйти на руководителей этих предприятий и как с ними общаться. В течение двух лет я был председателем совета директоров принадлежащего банку завода «Пемос», производящего бытовые моющие средства. Мы буквально поставили предприятие на ноги: появилась новая продукция, изменилась упаковка. Но банк не собирался управлять заводом: это дело менеджеров, а не банкиров. «Пемос» продали компании Henkel. Правда, покупатель поставил условие: никаких детских садов, жилья и прочего. А власти города эти объекты на свой баланс не брали, хотя должны были. В итоге я их уговорил.

Вы с детства рисуете. Далекие от искусства люди знают Ваши картины по маркам на космическую тему. Остальные видели их в Мемориальном музее космонавтики, кто-то даже на выставках в зарубежных музеях. Как это хобби влияет на Вашу жизнь, работу?

Ни одной конструкции, ничего на Земле не было создано без рисунка, и мне творчество всегда очень помогало. Например, когда я преподавал, я мог нарисовать то, о чем хочу сказать, – это было наглядно и хорошо запоминалось. Микеланджело говорил: «Рисунок – источник и душа всех видов живописи и корень всякой науки». 

Как в ситуации стресса принимать верные решения: советы космонавта Алексея Леонова

Справка


Алексей Леонов окончил летную школу в Кременчуге, Чугуевское военное авиационное училище летчиков, Военно-воздушную инженерную академию имени Н.Е. Жуковского и адъюнктуру этой академии. Совершил два космических полета (в 1965 и 1975 годах). Впервые в истории человечества вышел в открытый космос (18 марта 1965 года). С 1974 года – заместитель начальника Центра подготовки космонавтов им. Ю.А. Гагарина, командир отряда космонавтов. Второй космический полет совершил в 1975 году в качестве командира космического корабля «Союз-19». Во время полета корабль состыковался с американским космическим кораблем Apollo; программа известна под названием «Союз» – «Аполлон» (ЭПАС). В 1992–1993 годах – директор космических программ компании «Четек». Его имя носит кратер на обратной стороне Луны и малая планета 9533. Летчик-космонавт СССР, инженер-испытатель I класса, генерал-майор авиации, дважды Герой Советского Союза. Почетный член Российской академии художеств, действительный академик Нью-Йоркской академии изящных искусств. Советник первого заместителя председателя совета директоров Альфа-банка.

Подписка на статьи

Чтобы не пропустить ни одной важной или интересной статьи, подпишитесь на рассылку. Это бесплатно.

Рекомендации по теме

Школа руководителя

Школа руководителя

Проверьте свои знания и приобретите новые

Записаться

Самое выгодное предложение

Самое выгодное предложение

Станьте читателем уже сейчас

Мы в соцсетях
А еще:
Простите, что прерываем Ваше чтение

Чтобы обеспечить качество материалов и защитить авторские права редакции, многие статьи на нашем сайте находятся в закрытом доступе.

Предлагаем вам зарегистрироваться и продолжить чтение. Это займет всего 2 минуты.

У меня есть пароль
напомнить
Пароль отправлен на почту
Ввести
Я тут впервые
Присоединяйтесь! Более 10 000 Ваших коллег уже здесь
Введите эл. почту или логин
Неверный логин или пароль
Неверный пароль
Введите пароль
Простите, что прерываем Вас...

Чтобы обеспечить качество материалов, многие документы на нашем сайте находятся в закрытом доступе.

Предлагаем Вам зарегистрироваться и вы сможете скачивать любые файлы. Это займет всего 2 минуты.

У меня есть пароль
напомнить
Пароль отправлен на почту
Ввести
Я тут впервые
и скачать все файлы бесплатно
Введите эл. почту или логин
Неверный логин или пароль
Неверный пароль
Введите пароль
×

Подтвердите свободный доступ и получите все права пользователя Школы генерального директора.

Доступ открыт только для Вас и его нужно активировать именно сегодня, иначе он сгорит.

Сайт использует файлы cookie. Они позволяют узнавать вас и получать информацию о вашем пользовательском опыте. Это нужно, чтобы улучшать сайт. Посещая страницы сайта и предоставляя свои данные, вы позволяете нам предоставлять их сторонним партнерам. Если согласны, продолжайте пользоваться сайтом. Если нет – установите специальные настройки в браузере или обратитесь в техподдержку.